Действия с целью искусственного ухудшения жилищных условий

Задайте свой вопрос юристу
по телефону горячей линии

8 (800) 333-06-18

звонок на номер бесплатный

Звоните прямо сейчас - получите юридическую
консультацию по вашей проблеме - БЕСПЛАТНО

Намерение гражданина отказаться от пользования жилым помещением может подтверждаться различными доказательствами, в том числе определёнными действиями, в совокупности свидетельствующими о волеизъявлении гражданина как стороны в договоре найма жилого помещения.

Согласно решению Владивостокского гарнизонного военного суда от 24 января 2014 г., оставленному без изменения в апелляционном порядке 10 апреля 2014 г. Тихоокеанским флотским военным судом, удовлетворено заявление Ч., в котором он просил признать незаконным утверждённое командиром войсковой части 2430 решение социально-­бытовой (жилищной) комиссии части от 30 декабря 2013 г. об отказе в принятии заявителя с супругой и её дочерью от первого брака на учёт в качестве нуждающихся в жилом помещении.

В кассационной жалобе командир воинской части, указывая на ошибочный вывод судов об отсутствии у супруги заявителя и её дочери действий по намеренному ухудшению своих жилищных условий, связанных со снятием с регистрационного учёта из квартиры, в которой они сохранили право пользования, просил об отмене судебных постановлений и о принятии по делу нового решения об отказе в удовлетворении заявления.

Рассмотрев материалы гражданского дела и обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по делам военнослужащих жалобу удовлетворила по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что в январе 1996 года Ч. был обеспечен за счёт органа исполнительной власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба, однокомнатной квартирой общей площадью жилого помещения 37,7 кв. м по месту военной службы в г. Владивостоке.

После заключения в марте 1999 года брака с гражданкой Д. последняя вместе с дочерью, родившейся 17 апреля 1991 г., стала проживать в квартире заявителя, сохранив при этом регистрацию в квартире, находящейся в том же населённом пункте, общей площадью 51,7 кв. м, в которой до 6 октября 2006 г. проживала мать Д., а с 1 сентября 2001 г. проживал её племянник Р.

После смерти матери и заключения в мае 2009 года администрацией г. Владивостока с Р. договора социального найма указанной квартиры Д. и её дочь были вселены в неё в качестве членов семьи, а в июле того же года Д. отказалась от участия в приватизации этой квартиры, сохранив право проживания в ней.

В октябре 2009 года названная квартира была передана в собственность Р., а 25 января 2010 г. Д. и её дочь снялись с регистрационного учёта, и квартира 4 февраля 2010 г. была продана.

11 февраля 2010 г. Д. с дочерью были зарегистрированы в квартире, нанимателем которой являлся заявитель.

После этого Ч. обратился в социально-бытовую (жилищную) комиссию части с рапортом о принятии на учёт нуждающихся в жилых помещениях по договору социального найма, однако решением комиссии от 30 декабря 2013 г., утверждённым командиром воинской части, заявителю в этом было отказано в связи с тем, что не истёк установленный ст. 53 ЖК РФ пятилетний срок намеренного ухудшения жилищных условий Д. и её дочерью (подп. 3 п. 1 ст. 54 ЖК РФ).

Признавая незаконным решение жилищной комиссии, суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что Д. и её дочь вселились в квартиру заявителя в качестве членов семьи задолго до вынужденного (в связи с продажей Р. квартиры) снятия с регистрационного учёта по прежнему месту жительства, в связи с чем их регистрация в 2010 году в квартире заявителя являлась юридическим оформлением фактически свершившихся обстоятельств, которые к сознательному ухудшению жилищных условий отнесены быть не могут.

Соглашаясь с этим выводом, суд апелляционной инстанции дополнительно указал, что Д. и её дочь не являлись членами семьи собственника квартиры по прежнему месту жительства, поэтому право пользования данным жилым помещением за ними не могло быть сохранено.

Между тем судами оставлены без внимания установленные в судебном заседание юридически значимые обстоятельства, свидетельствующие о том, что Д. и её дочь были вселены в квартиру по прежнему месту жительства как члены семьи нанимателя - матери Д., подтвердили право пользования квартирой в качестве членов семьи нанимателя при заключении в 2009 году договора социального найма племянником Д. - Р. и при передаче в том же году квартиры в его собственность, что подтверждается указанием на это в договоре социального найма и в заявлении о согласии на приватизацию.

Согласно ч. 1 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения, помимо проживающих совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении супруга, а также детей и родителей, относятся другие родственники, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

В соответствии со ст. 19 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» и ст. 2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» за членами семьи собственника приватизированного жилого помещения в случае отказа от приватизации сохраняется право пользования приватизированным жилым помещением, так как на приватизацию этого жилого помещения необходимо было их согласие, без которого она была бы невозможна.

Из изложенного следует, что Д. и её дочь, вопреки выводам судов, являлись членами семьи собственника квартиры по прежнему месту жительства до момента снятия с регистрационного учёта из этой квартиры и имели право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником.

В результате ошибочного вывода об отсутствии у Д. и её дочери права пользования квартирой по прежнему месту жительства суды неправильно установили время их отказа от пользования этим помещением в связи с выездом, хотя это обстоятельство имеет существенное значение для дела.

Правовые последствия отсутствия у членов семьи собственника жилья в жилом помещении по причине выезда из него Жилищный кодекс Российской Федерации не регламентирует.

Вместе с тем исходя из аналогии закона (ст. 7 ЖК РФ) к ситуации, связанной с выездом из жилого помещения членов семьи собственника, подлежат применению положения ст. 83 ЖК РФ, а также разъяснения, содержащиеся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», согласно которым намерение гражданина отказаться от пользования жилым помещением по договору социального найма может подтверждаться различными доказательствами, в том числе и определёнными действиями, в совокупности свидетельствующими о таком волеизъявлении гражданина как стороны в договоре найма жилого помещения.

По делу установлено, что Д. вплоть до января 2010 года совершала последовательные действия, связанные с неоднократным подтверждением её и дочери права пользования квартирой по прежнему месту жительства, в которую они были вселены в качестве членов семьи нанимателя, что с достаточной очевидностью указывает на её намерение сохранять это право по указанную дату.

Что касается утверждения суда о вынужденном снятии Д. и её дочери с регистрационного учёта по прежнему месту жительства, то оно опровергается установленными в судебном заседании данными о том, что им не чинились препятствия в пользовании этим помещением со стороны других лиц, проживающих в нём, вплоть до их снятия с регистрационного учёта 25 января 2010 г. Напротив, именно юридическое оформление выезда из квартиры позволило Р. осуществить её продажу.

Данные обстоятельства свидетельствуют о возникновении у Д. и её дочери намерения отказаться от пользования жилым помещением лишь в январе 2010 года.

Изложенное указывает на то, что в результате совершённых 25 января 2010 г. действий Д. и её дочь перестали быть членами семьи нанимателя жилого помещения и добровольно утратили право пользования наравне с нанимателем всеми правами, вытекающими из договора найма жилого помещения, что позволило заявителю после их регистрации по новому месту жительства поставить вопрос об улучшении жилищных условий.

То есть Д. и её дочь совершили умышленные действия с целью искусственного ухудшения жилищных условий, которые привели к состоянию, требующему участия со стороны ФСБ России в обеспечении Ч. другим жильём большей площади в том же населённом пункте.

Согласно ст. 53 ЖК РФ граждане, которые с намерением приобретения права состоять на учёте в качестве нуждающихся в жилых помещениях совершили действия, в результате которых такие граждане могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях, принимаются на учёт в качестве нуждающихся в жилых помещениях не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий.

Вселение Д. и её дочери в связи с вступлением в новый брак в квартиру, нанимателем которой является заявитель, также не может являться основанием для постановки им вопроса об улучшении жилищных условий, поскольку до 25 января 2010 г. как Ч., так и его супруга были обеспечены по установленным нормам жилыми помещениями в одном населённом пункте по месту службы заявителя, что указывает на выполнение командованием установленной п. 1 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» обязанности по обеспечению военнослужащих жилыми помещениями в населённых пунктах, в которых располагаются воинские части.

При этом в соответствии с подп. «б» п. 5 Правил организации в органах федеральной службы безопасности работы по обеспечению жилыми помещениями, утверждённых приказом ФСБ России от 24 октября 2011 г. № 590, вселение супруга (супруги) в жилое помещение военнослужащего не рассматривается в качестве действий по намеренному ухудшению жилищных условий только в том случае, если по предыдущему месту жительства в том же населённом пункте они могли быть признаны нуждающимися в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным ст. 51 ЖК РФ.

Такие основания по делу не установлены.

При таких данных Ч. может быть поставлен на учёт нуждающихся в жилом помещении при наличии к тому оснований только по истечении пяти лет с момента снятия Д. и её дочери с регистрационного учёта по прежнему месту жительства, то есть после 25 января 2015 г.

Из изложенного следует, что утверждённое командиром воинской части решение социально-бытовой (жилищной) комиссии воинской части от 30 декабря 2013 г. об отказе в принятии заявителя и супруги с её дочерью от первого брака на учёт нуждающихся в жилых помещениях в связи с тем, что не истёк установленный ст. 53 ЖК РФ пятилетний срок намеренного ухудшения жилищных условий Д. и её дочерью, является верным. Вывод судов о неправомерности такого решения основан на неправильном толковании норм материального права.

Определение № 211-КГ14-28

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2015) от 4 марта 2015 года

Получить консультацию юриста бесплатно!

Оставьте заявку на бесплатную консультацию и мы свяжемся с Вами в течение 15 минут

Гарантируем 100% конфиденциальность вашей заявки

Нажимая на кнопку "Отправить", вы даёте согласие на обработку своих персональных данных в соответствии с политикой конфиденциальности